Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Превращение Северной Кореи в ядерную державу грозит разрушить режим нераспространения, который с немалым трудом удавалось сохранять с 1968 года, и развязать гонку ядерных вооружений в Юго-Восточной Азии

В последнее время северокорейские ракетчики и ядерщики добились впечатляющих успехов. На наших глазах Северная Корея становится полноценной ядерной державой, третьей страной мира, способной нанести ракетно-ядерный удар по континентальной территории США, равно как, впрочем, и по территории любой другой страны, у которой возникнут серьезные проблемы с руководством Северной Кореи.

Подобный поворот событий у многих в России вызвал некоторое злорадство, ибо пока от северокорейской ракетно-ядерной программы проблемы возникают в основном у США, отношения с которыми у России сейчас не самые теплые. Вдобавок, если говорить об интересах краткосрочных, то северокорейский кризис отвлекает как США, так и Запад в целом от российских проблем и играет Москве на руку. Однако в долгосрочной перспективе успехи северокорейских ракетчиков наносят ощутимый удар и по интересам России, так что радоваться происходящему никак не следует.

Reuters: в ООН сообщили об активном развитии ядерной и ракетой программ КНДР в 2021 году

Согласно подготовленному для ООН независимому докладу, КНДР активно развивает свои ядерные и ракетные программы, а также использует кибератаки на криптобиржи для хищения необходимых для этого средств

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Северная Корея на протяжении всего прошлого года продолжала развитие программ в области ядерного оружия и баллистических ракет, а кибератаки на криптовалютные биржи стали для Пхеньяна важным источником дохода. Об этом сообщает Reuters со ссылкой на выдержки их конфиденциального доклада ООН.

Доклад был подготовлен независимыми наблюдателями за действием санкций в отношении КНДР. 4 февраля его представили профильному комитету Совбеза ООН.

«Хотя сообщений о ядерных испытаниях или пусках МБР (межконтинентальных баллистических ракет. — РБК) не поступало, КНДР продолжала развивать свои возможности по производству ядерных расщепляющихся материалов», — сказано в докладе.

Согласно выдержкам из доклада, КНДР «продолжала искать за рубежом материалы, технологии и ноу-хау», необходимые для развития инфраструктуры ядерных и баллистических ракет. Пхеньян «заметно ускорил» ракетные испытания, указывает Reuters.

Независимые наблюдатели также подсчитали, что в период с 2020-го по середину 2021 года в результате кибератак из КНДР как минимум с трех криптовалютных бирж в Северной Америке, Европе, а также Азии было похищено более $50 млн.

Помимо этого, в докладе говорится, что продолжает ухудшаться гуманитарная ситуация в КНДР, что может быть следствием коронавирусных ограничений в стране.

Ядерная программа КНДР многие годы вызывает озабоченность мирового сообщества, ее развитие спровоцировало введение Советом Безопасности ООН санкций против Пхеньяна в 2006 году. Впоследствии санкции неоднократно расширялись.

С начала этого года КНДР провела уже семь пусков баллистических ракет, все из которых падали в акватории Японского моря. В связи с этим правительства Японии и Южной Кореи выражали протест и призывали Пхеньян отказаться от испытаний.

Кроме этого, в конце января южнокорейские военные заявили, что одна из выпущенных КНДР ракет превысила скорость звука в 16 раз и пролетела около 800 км на максимальной высоте 2 тыс. По данным Yonhap, этот запуск стал крупнейшим испытанием оружия с момента запуска межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) в ноябре 2017 года.

13 января Соединенные Штаты предложили ввести новые санкции по линии ООН из-за участившихся ракетных пусков КНДР.

КНДР снова пригрозила США и Японии ядерным ударом и испытаниями водородной бомбы в Тихом океане. Достоверных сведений о ядерном потенциале страны нет. РБК разбирался, насколько реальны угрозы КНДР

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Ким Чен Ын

Президент США Дональд Трамп, выступая 19 сентября на 72-й сессии Генассамблеи ООН, предупредил Северную Корею, что Соединенные Штаты могут ее «полностью уничтожить», если КНДР не остановит свою ядерную программу. В ответ северокорейский лидер Ким Чен Ын 22 сентября назвал Трампа «безумным мошенником», а его слова счел «объявлением войны». «Мы будем серьезно рассматривать соответствующие сверхжесткие ответные меры», — сказал он

На следующий день, 15 сентября, КНДР запустила баллистическую ракету в сторону Японии: она пролетела над ее территорией и упала в 2 тыс. км от острова Хоккайдо, сообщил представитель правительства Японии. Министерство обороны страны считает, что КНДР испытала баллистическую ракету средней дальности «Хвасон-12». Ее возможности также позволяют достичь Гуама.

Ситуация на Корейском полуострове с каждым днем становится все более взрывоопасной. И если мощь арсенала США сомнений не вызывает, то о ядерном потенциале КНДР достоверных сведений почти нет. Располагает ли Северная Корея достаточными силами для того, чтобы уничтожить соседей по АТР и нанести удар по США и их территориям?

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Есть ли у КНДР ресурсная база для ядерной программы?

Ядерные заряды можно изготовить либо из оружейного плутония (плутоний-239), либо из высокообогащенного урана (уран-235). Первые два ядерных испытания — в 2006 и 2009 годах — КНДР провела, используя заряды, изготовленные из оружейного плутония, пишет американская неправительственная Ассоциация по контролю над вооружениями (Arms Control Association). Ключевым ядерным объектом КНДР, в котором сосредоточена большая часть оборудования, исследований и разработок страны, относящихся как к мирной, так и к военной ядерной деятельности, является центр Йенбен, расположенный в 90 км к северу от Пхеньяна. В 1986 году там был запущен газографитовый реактор, именно его специалисты считают основным источником оружейного плутония (способен производить до 6 кг в год).

Сколько оружейного плутония накопила КНДР, неизвестно. По данным на 2008 год, которые приводит сайт «Инициативы по снижению ядерной угрозы», Северная Корея могла получить 39 кг оружейного плутония. Однако руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов считает, что по состоянию на 2017 год Пхеньян располагает примерно 50–60 кг оружейного плутония.

В 2016 году Северная Корея признала, что занимается производством высокообогащенного урана из низкообогащенного, сообщил Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI). Завод, открытый еще в​ 2010 году, по данным Ассоциации по контролю над вооружениями, способен ежегодно производить 2 т низкообогащенного урана или около 40 кг высокообогащенного. Алексей Арбатов рассказывает, что ядерные технологии, материалы и даже специалистов Северная Корея приобретает на глобальном черном рынке. «Есть огромный рынок ядерных материалов — низкообогащенного урана, урановой руды. Имея определенные технологии, из низкообогащенного урана можно сделать высокообогащенный», — говорит Арбатов.

Итого: запасы оружейного плутония — 39–60 кг, возможности производства оружейного плутония — ​6 кг в год​, высокообогащенного урана — до 40 кг в год.

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Напряженность вокруг Корейского полуострова — одна из нынешних главных угроз международной безопасности. Появление ракетно-ядерного оружия у Северной Кореи внесло серьезный новый момент в вопрос глобальной стратегической стабильности. Прежде в период холодной войны единственным инструментом контроля над стратегическими вооружениями были отношения Москвы и Вашингтона. Сегодня положение дел в мире радикально изменилось. Новые ядерные державы — Индия, Пакистан, Израиль, КНДР — вне зависимости от того, признают или не признают их таковыми члены первоначальной ядерной «пятерки» ДНЯО, не находятся под контролем ни Вашингтона, ни Москвы, ни Пекина и действуют по собственному усмотрению.

В основе нынешнего полицентризма ядерного распространения — региональное соперничество. Индия создала свой ядерный арсенал в качестве противовеса Китаю, Пакистан — как противовес Индии, Израиль — как щит от арабских государств. Ни одно из названных государств, однако, не замахивается на глобальное верховенство, и поэтому их ядерный статус воспринимается в мире без излишнего ажиотажа.

Иное дело с Северной Кореей. Региональный мотив — многолетнее противостояние между двумя корейскими государствами — КНДР и Южной Кореей сыграл свою определенную роль и в появлении ракетно-ядерной программы Пхеньяна. Но у этой программы есть одна существенная особенность. В отличие от индийско-пакистанского и арабо-израильского противостояний в межкорейское противостояние оказались прямо вовлечены Соединенные Штаты, с 1953 года связанные с Южной Кореей Договором о взаимной обороне. Поэтому Пхеньян изначально разрабатывал свою ракетно-ядерную программу не против южного соседа, а для защиты от потенциального удара США в возможной новой межкорейской войне.

На первых порах ядерные разработки Пхеньяна особого беспокойства у США не вызывали. Но с появлением у КНДР в середине 2010 годов межконтинентальных баллистических ракет Северная Корея стала третьей после Китая и России страной в мире, которая в состоянии нанести удар по материковой части Соединенных Штатов, что сильно изменило положение дел. Прежде, решись США вмешаться в новый вооруженный конфликт на Корейском полуострове, это обошлось бы им лишь потерями среди своего воинского контингента, размещенного в Южной Корее. Сейчас же подобная акция в рамках военного союза с Сеулом обернулась бы разрушением крупных американских городов.

Это обстоятельство вызвало крайне напористое стремление Вашингтона «денуклеаризировать» Северную Корею, в отличие от весьма мягкого отношения американцев к ядерным приготовлениям Индии и Пакистана, не говоря уже об Израиле.

Ракетно-ядерная программа Пхеньяна опасна, но не только для Вашингтона. Превращение Северной Кореи в ядерную страну существенно подрывает всю нынешнюю систему ядерного нераспространения. Скажем, Иран в соответствии с Совместным всеобъемлющим планом действий 2015 года (СВПД) согласился ограничить свою ядерную программу в обмен на отмену санкций и реинтеграцию в мировую экономику. Но если СВПД, из которого уже вышли США, окончательно распадется, то уже ничто, даже возможные военные удары США или Израиля, не остановит Иран перед тем, чтобы стать ядерной державой.

Ракетно-ядерная программа КНДР оказывает свое воздействие и на позиции соседей по региону. Мало кто помнит, что военными ядерными разработками на Корейском полуострове первым занялся в 1970 году не Пхеньян, а Сеул. И эта программа вполне может быть восстановлена. Все необходимые элементы создания собственного ядерного оружия есть также  у Японии и Тайваня. Можно ли исключить, что в случае отхода США от двустороннего соглашения с кем-то из союзников в Азии по так называемому «ядерному зонтику» возникнет своего рода цепная реакция, когда получение ядерного оружия одним из государств будет приводить к запуску аналогичных программ у его соседей. Растет и вероятность попадания такого оружия в руки террористических организаций типа того же ИГИЛ.

Вторая проблема в том, что грань между оборонительной и наступательной политикой очень зыбка. Сейчас КНДР не планирует ни на кого нападать, ядерное оружие ей нужно для защиты. Но есть ли гарантия, что в будущем Пхеньян не захочет применить силу в отношении Сеула, считая, что ядерные ракеты защитят его от вмешательства США на стороне Юга?

Вопрос и в том, насколько безопасно организовано хранение северокорейских ядерных зарядов, не может ли произойти сбой компьютера или другого рода инцидент, способный вызвать потенциальный вооруженный конфликт, в котором может быть применено оружие массового уничтожения.

Ядерная проблема Корейского полуострова непосредственно касается России. И дело не только в подрыве Пхеньяном режима нераспространения. Северокорейские ядерные и ракетные полигоны находятся на расстоянии пары сотен километров от нашей границы. Такое положение нас не устраивает. Нам не нужны вблизи наших границ ни ядерные, ни ракетные испытания. Ни вообще бряцание оружием, кто бы им ни занимался.

Читать также:  (5) Исправление ошибок. Отладка программы

Вот почему наша страна в 2003 году совместно с КНР, КНДР, Республикой Корея, США и Японией вошла в состав участников шестисторонних переговоров по ядерной проблеме Корейского полуострова. Совместное заявление «шестерки» от 19 сентября 2005 года содержало конструктивную основу для движения не только к обеспечению безъядерного статуса Корейского полуострова, но и к общему оздоровлению обстановки в регионе. Его выполнение обеспечило бы достижение политических и экономических решений, способных сделать Северо-Восточную Азию регионом мира, безопасности и сотрудничества.

О чем конкретно шла речь в этом документе? О намерении КНДР отказаться от ядерного оружия, а также всех существующих ядерных программ и в сжатые сроки вернуться в режим ДНЯО и МАГАТЭ. О заявлении США о том, что они не располагают ядерным оружием на Корейском полуострове, не имеют намерений нападать на КНДР или вторгаться на ее территорию с применением ядерного или обычного оружия. Об общей готовности США и КНДР официально уважать суверенитет друг друга, мирно сосуществовать и предпринимать шаги по нормализации отношений в двусторонней сфере. О приверженности шести сторон содействовать прочному миру и стабильности в Северо-Восточной Азии. О согласии участников переговоров заняться выработкой компромиссной формулы, которая открыла бы для КНДР в будущем возможность реализации мирных ядерных программ, включая создание легководного реактора. О принятии сторонами консенсусного принципа осуществления достигнутых договоренностей — «обязательство в ответ на обязательство, действие в ответ на действие». Достигнутые договоренности, будь они претворены в жизнь, могли бы предотвратить развитие многих опасных процессов, набравших силу на Корейском полуострове за последние полтора десятилетия. Однако эти договоренности оказались в подвешенном состоянии. Не все участники переговоров, и прежде всего США, оказались готовы к их выполнению.

Сегодня роль главного борца с северокорейской ядерной программой взял на себя Президент США Д. Трамп. В 2017 году с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН он прямо пригрозил физически уничтожить КНДР, если та не откажется от ракетно-ядерного оружия. Однако нежелание союзников США ввязываться в новые американские авантюры в Корее, которое наглядно проявилось в Ванкувере в январе 2018 года на встрече министров иностранных дел государств, чьи войска воевали в Корейской войне 1950-1953 годов на стороне Юга в составе так называемых сил ООН в Корее, заставили его сменить тактику. Результат — два северокорейско-американских саммита и часовая встреча Трампа и Ким Чен Ына на демаркационной линии между КНДР и РК в Пханмунджоме.

На них с обеих сторон были сделаны заявления о намерениях предпринять усилия для достижения стабильности и мира на Корейском полуострове, не подкрепленные, однако, какими-то реальными делами.

Причины этого понятны. «Полное, проверяемое и необратимое» ядерное разоружение, о котором уже много лет говорит американская сторона, — абсолютно нереалистичное и политически невозможное требование. Для Пхеньяна ракетно-ядерная программа — щит его безопасности, и этот щит он просто так не отдаст. Уникальность ядерной проблемы Корейского полу- острова в том, что в данном случае речь идет не об обеспечении некоего баланса ракетно-ядерных потенциалов двух противостоящих сторон, который бы ограничивал угрозу конфликта, как это было прежде в случае с СССР и США. Задача в том, чтобы убедить государство, создавшее ядерное оружие в качестве единственного щита своей безопасности от удара ядерной сверхдержавы, отказаться от этого щита в обмен на международные гарантии сохранения неприкосновенности своих границ и своей независимости. Северокорейское руководство знает о том, как Запад отблагодарил ливийского лидера М. Каддафи за добровольный отказ от ядерной программы, и не желает для себя повторения его судьбы.

США попытались надавить на Северную Корею санкциями. Но оказалось, что против Пхеньяна санкции не работают. По нескольким причинам, первая из которых — Китай. Он, как Россия и США, недоволен размыванием режима нераспространения, и если бы стал проводить жесткие экономические санкции в жизнь, мог бы реально задушить Северную Корею, ведь до 90% всей северокорейской торговли сейчас — это торговля с Китаем.

Но на политику Китая на Корейском полуострове оказывают влияние дополнительные факторы, многие из которых, с точки зрения Пекина, куда важнее, чем угроза нераспространения ядерного оружия.

Китай рассматривает расстановку сил в Северо-Восточной Азии прежде всего через призму своего противостояния с США. Старания Вашингтона наполнить новым содержанием американо-японо-южнокорейское военное партнерство воспринимается в Пекине как окружение Китая. В этих условиях поддержание на плаву КНДР имеет для Китая стратегическую ценность. Китаю не нужен внутриполитический кризис в Северной Корее, который привел бы к гражданским беспорядкам, потокам беженцев, бесконтрольному вывозу ядерных технологий и компонентов других видов оружия массового уничтожения. Кроме того, Китай не видит в ядерной программе КНДР непосредственной угрозы для себя. Северокорейское ядерное оружие воспринимается Пекином в первую очередь как проблема США и их союзников. Вот почему Китай, с одной стороны, добросовестно участвует в санкциях технического характера и пресекает попытки северокорейцев получить доступ к материалам и комплектующим для ракетно-ядерной программы, а с другой — продолжает торговать с КНДР, в том числе в обход санкций.

Проблема слишком серьезна, чтобы подходить к ней по-ковбойски, с позиции «все и сразу». Но американский истеблишмент — и Трамп как наиболее ярый проводник его интересов — стои́т именно на этом. А поскольку «все и сразу», то есть немедленное и полное ракетно-ядерное разоружение КНДР, невозможно по определению, Трамп использует диалог с Ким Чен Ыном не столько для решения проблемы, сколько для продвижения собственного «пиара», стремясь убедить американского избирателя в том, что в противодействии северокорейским ядерным приготовлениям он превзошел всех своих предшественников.

Так первым сингапурским саммитом с северокорейским лидером в июне 2018 года Трамп ставил целью прежде всего повысить рейтинг свой и Республиканской партии перед ноябрьскими выборами 2018 года в Конгресс США, заявив напуганным северокорейской ракетно-ядерной программой американцам, что Обама-де с этой угрозой ничего поделать не смог, а он, Трамп, как бы это ни было ему неприятно, и встретился, и договорился с «ракетчиком» из Пхеньяна. И он своего добился — никто не спрашивал, в чем конкретно достигнутые договоренности, которых, по сути, ни в чем и не было. По Сингапуру для американского избирателя важна была телевизионная картинка — Президент Трамп «пришел, увидел, победил», и эта картинка тогда сработала.

Ханойский же саммит нужен был Трампу с прицелом на начало в США президентской кампании, в которой он рассчитывает переизбраться на второй срок. Поэтому по северокорейской ракетно-ядерной проблеме, как и по другим острым внешнеполитическим вопросам, ему надо было представить американскому общественному мнению конкретный весомый результат.

Говорят, что в Ханое, в отличие от Сингапура, некая сделка могла быть заключена. По некоторым данным, северокорейцы тогда предложили закрыть Ядерный научно-исследовательский центр в Йонбене в обмен на полное снятие экономических санкций, но Трамп под давлением «ястребов» в своем окружении, прежде всего одиозного помощника по национальной безопасности Болтона, от такого предложения отказался.

Главный аргумент американских противников предложенной Пхеньяном сделки заключался в том, что, пойдя на подписание с КНДР соглашения, которое не предусматривает полного отказа Северной Кореи от ядерной программы, США, по сути, признали бы КНДР де-факто ядерным государством. В Вашингтоне также полагают, что согласие на снятие с Пхеньяна санкций ООН было бы просчетом с необратимыми последствиями. Китай и Россия, которые в 2016-2017 годах в целом поддерживали в Совбезе ООН позицию США по КНДР, в нынешних условиях, несомненно, проголосовали бы за отмену санкций, но выступят ли они за их восстановление, если такая проблема возникнет в будущем?

Сейчас после рукопожатия с Ким Чен Ыном в Пханмунджоме и изгнания Болтона Трамп, похоже, все-таки хочет подписать с Пхеньяном какой-то документ по типу предложенного северокорейцами в Ханое, который можно было бы представить избирателям как «соглашение о денуклеаризации Северной Кореи». Но, естественно, такое «соглашение» главной проблемы бы не решило. Пхеньян сохранил бы не только все уже имеющиеся заряды и средства доставки ядерного оружия, но и способность производить как некоторое количество урановых зарядов, так и ракеты. Оно, правда, имело бы смысл в качестве первого шага на пути к созданию режима ограничения ядерных вооружений на Корейском полуострове.

Однако готов ли Ким Чен Ын идти на какие-то соглашения с Трампом в нынешней ситуации, когда у последнего не лучшие отношения с Конгрессом США и отнюдь не ясные избирательные перспективы? В интересах Кима повременить с любыми конкретными договоренностями, чтобы застраховаться от ситуации, когда преемник Трампа откажется от принятых обязательств подобно тому, как сам Трамп сегодня выходит из договоров, заключенных его предшественниками, таких как договоры по ПРО и РСМД с нашей страной и ядерная сделка с Ираном.

Пхеньяну нужны гарантии безопасности, и он, похоже, готов обсуждать многостороннюю систему таких гарантий. Неслучайно Ким Чен Ын после четырех саммитов с Си Цзиньпином, трех — с Мун Чжэ Ином и двух с половиной — с Трампом (если считать рукопожатие в Пханмунджоме) в апреле этого года направился во Владивосток на саммит с В. Путиным, а затем начал поговаривать и о саммите с С. Абэ. По сути, речь идет о возвращении в той или иной форме к шестистороннему формату обсуждения существующих проблем и выработке системы гарантий.

Достижение позитивных подвижек в деле решения вопроса о ракетно-ядерной программе КНДР возможно лишь на основе поэтапного подхода, который предусматривал бы сначала ограничение, а затем сокращение и в конечном счете ликвидацию обсуждаемых вооружений. Понятно, что, поскольку ядерный статус КНДР внесен в Конституцию страны, для Пхеньяна тема отказа от ядерной программы в настоящий момент выглядит не подлежащей обсуждению. Но что, если начать с соглашения между США и КНДР при участии других стран «шестерки» о закрытии Ядерного научно-исследовательского центра в Йонбене в обмен на снятие экономических санкций?

Или разделить переговоры по ракетной и ядерной программам КНДР? Скажем, Ким Чен Ын объявляет мораторий на ракетные запуски и ядерные испытания, который, по сути, уже действует, ведь с ноября 2017 года никаких испытаний не было, прекращает разработку МБР, замораживает производство ядерных материалов, открывает свои ядерные объекты для международных инспекций и дает гарантии нераспространения ракетных и ядерных технологий. А Вашингтон, Сеул и Токио в ответ на это официально признают КНДР, устанавливают с ней дипломатические отношения, обмениваются посольствами, ограничивают военную деятельность у ее границ, сокращают и в конечном итоге снимают санкции и предоставляют финансовую помощь.

Читать также:  Организация индивидуального обучения для студентов, которым трудно усвоить фундаментальную образовательную программу

Но согласится ли принять это американский политический истеблишмент? Он, похоже, пока не осознал, что если не вести с северокорейцами предметный, равноправный и отвечающий взаимным интересам безопасности диалог, то в будущем придется каким-то образом учиться жить с ядерным Пхеньяном, как в свое время США учились жить с ядерной Москвой и ядерным Пекином.

При нынешнем широком и детальном обсуждении северокорейского ядерного кризиса как бы «за кадром» остается другой — межкорейский кризис, когда одна корейская нация почти три четверти века разделена на два отдельных государства. Ракетно-ядерная программа КНДР, как уже отмечалось, была принята Пхеньяном для предотвращения потенциального удара со стороны США в случае межкорейской войны. Устранение угрозы такой войны сняло бы и угрозу американского удара по КНДР, которой Пхеньян оправдывает свои ракетно-ядерные разработки. Поэтому межкорейская нормализация способна дать мощный импульс решению ядерной проблемы.

Главный результат состоявшихся в последние два года межкорейских и северокорейско-американских саммитов состоит в том, что и Вашингтон, и Сеул примирились с существованием КНДР и приняли в отношении ее политику мирного сосуществования. Вместе с тем они пока не ведут речи о том, чтобы признать статус КНДР как суверенного государства, законность и конституционность ее руководства.

В Пхеньяне, кстати, также не признают конституционности Республики Корея. С точки зрения северокорейского правительства, Южная Корея — это территория, оккупированная Соединенными Штатами, на которой действует марионеточный и не имеющий легитимности режим. Вместе с тем в Пхеньяне уже принимали глав этого «режима» — Ким Дэ Чжуна в 2000 году, Но Му Хёна в 2007-м и трижды Мун Чжэ Ина в 2018 году. Но ни Ким Чен Ир, ни Ким Чен Ын никогда не бывали в Сеуле, несмотря на сделанные им с южнокорейской стороны официальные приглашения.

Дело в том, что южнокорейский Закон о национальной безопасности трактует Северную Корею не как страну, а как антигосударственную организацию, и, окажись кто-нибудь из Кимов на юге, согласно букве этого закона, он должен быть немедленно арестован как военный преступник. Говорят, что в свое время либерал Ким Дэ Чжун собирался переступить этот одиозный закон, чтобы провести ответный визит в КНДР после Пхеньянского саммита 2000 года, принесшего ему Нобелевскую премию мира, но этому воспрепятствовали консервативные силы в Национальном собрании, вооруженных силах и государственном аппарате РК. Внутриполитическое положение Мун Чжэ Ина сегодня по разным причинам сложнее, чем у Ким Дэ Чжуна. Поэтому Ким Чен Ыну, похоже, вряд ли удастся в ближайшее время увидеть Сеул, несмотря на все добрые слова, сказанные в его адрес Президентом РК на межкорейских саммитах.

Нельзя сказать, что в ходе межкорейских саммитов 2018 года не было предпринято усилий к разрядке напряженности между КНДР и РК. Выделю два момента. Во-первых, подписанное в ходе Пхеньянского саммита министрами обороны двух стран Соглашение о выполнении Пханмунчжомской декларации в военной сфере. Это принципиально новый и главное — практический шаг к снижению военной напряженности. Укрепляются меры доверия между военными, открываются каналы связи — стороны собираются принять все меры, чтобы не допустить в любом из пространств каких-либо столкновений и конфликтов с применением военной силы. Это тем более важно, поскольку РК в своем собственном качестве не подписывала Соглашение о перемирии в Корее 1953 года.

Во-вторых, привлекло внимание намерение лидеров двух государств подать заявку на совместное проведение летней Олимпиады 2032 года. То есть РК признала, что не рассчитывает, как это было все последние годы, на падение режима в КНДР и что Север и Юг будут раздельно существовать и через 15 лет.

Примечательно, однако, что вместе с тем в рамках Министерства общественной администрации и безопасности Республики Корея продолжает действовать так называемое Управление пяти северных провинций. Согласно позиции властей Республики Корея, оно служит легитимной администрацией территорий, «временно находящихся под управлением КНДР». В управлении работают пять губернаторов провинций с аппаратом и несколько десятков начальников уездов. Кроме того, в резерве находятся начальники всех поселков, волостей и городских районов Северной Кореи.

Для межкорейской нормализации крайне важно перевести отношения между КНДР и РК в двусторонний формат. Решать вопросы мира и войны между двумя корейскими государствами должны сами эти государства.

Откровенно противоестественным выглядит положение, когда в военном противостоянии с КНДР формально находится не Республика Корея, а ООН как сторона Корейской войны. Соглашение о перемирии 1953 года со стороны сил, противостоявших Корейской народной армии и китайским народным добровольцам, было подписано от имени так называемого Командования сил ООН в Южной Корее в составе воинских контингентов 16 государств под началом США, то есть в конечном счете от имени ООН.

Но это соглашение означало прекращение лишь военных действий, а не состояния войны, и поэтому ООН до сих пор де-юре пребывает в состоянии войны с КНДР, что выглядит по меньшей мере странно, поскольку КНДР с 1991 года — полноправный член ООН.

Настало время принять декларацию Совета Безопасности ООН, в которой необходимо заявить, что Корейская война была страницей прошлого, что СБ ООН эту страницу закрывает и, соответственно, отпадает нужда в Командовании сил ООН в Корее. При этом присутствие американских войск в Южной Корее должно регулироваться исключительно межгосударственными договоренностями между Республикой Корея и США.

В связи с межкорейскими саммитами 2018 года неоднократно всплывал вопрос о необходимости заменить Соглашение о перемирии в Корее 1953 года мирным договором. При этом существует значительный разброс мнений относительно того, какие государства должны быть участниками этого договора.

Наверное, нужно исходить из следующего. Соглашение о перемирии 1953 года не было межгосударственным документом. Его подписали командующие вооруженными силами, участвовавшие в Корейской войне, — глава правительства КНДР Ким Ир Сен, командующий китайскими народными добровольцами и главнокомандующий войсками ООН американский генерал. Представитель Южной Кореи, следуя указанию тогдашнего Президента страны Ли Сын Мана, подписывать соглашение отказался. Таким образом, ни Республика Корея, ни США, ни Китай в государственном качестве в соглашение о перемирии вовлечены не были. Более того, США и Китай как государства и не участвовали в Корейской войне. Американские войска воевали в составе международного контингента, направленного в Корею решением Совета Безопасности ООН, а китайские — в качестве добровольцев.

С учетом названных обстоятельств мирный договор на Корейском полуострове должен быть договором двух суверенных независимых государств — КНДР и Республики Корея, возможно, при гарантиях пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН — России, Китая, США, Англии и Франции.

Добиться полного доверия между противостоящими сторонами на Корейском полуострове вряд ли возможно в обозримом будущем, но некоторая степень уверенности в действиях друг друга — это уже вполне достижимая и необходимая цель.

Северокорейское ядерное досье — одна из немногих проблем международной политики, по которой между основными игроками существует почти консенсус. В то же время у каждого государства, так или иначе причастного к проблеме, помимо общего нежелания видеть Северную Корею ядерной державой, есть и свои специфические цели и интересы, которые зачастую противоречат друг другу и мешают координации действий.

При всем этом, однако, ситуация вокруг северокорейской ядерной программы отнюдь не представляется тупиковой. Задача в том, чтобы привести единодушие по решению проблемы  военной ядерной программы КНДР всех заинтересованных сторон — США, России, Китая, Южной Кореи и Японии — к активным совместным действиям на практике.

От того, как пойдут дела вокруг ядерной проблемы Корейского полуострова, во многом зависит будущее не только Северо-Восточной Азии, но и всего Азиатско-Тихоокеанского региона, да и развитие общемировых процессов.

Угрозы для Москвы

Первым из нежелательных для России последствий может стать распространение ядерного оружия. После того как в июле КНДР провела испытания межконтинентальной ракеты, в Сеуле всерьез заговорили о том, что Южной Корее тоже неплохо бы обзавестись ядерным оружием. У южнокорейского политического руководства и народа в целом возникли сомнения по поводу того, можно ли, как и раньше, полагаться на поддержку США в случае конфликта. В условиях, когда Северная Корея вполне может стереть с лица земли Сан-Франциско или Чикаго, рассчитывать на прямую и безусловную поддержку Вашингтона уже не так просто.

С военной точки зрения наиболее разумным шагом являлось бы создание Южной Кореей собственного ядерного оружия, те​м более что такие попытки уже предпринимались в 1970-е годы. Тогда они были предотвращены именно Соединенными Штатами — ЦРУ сделало все, чтобы не допустить появления на планете ядерной Южной Кореи (и патриотически настроенные корейцы этого не забыли и не простили).

Хотя есть основания думать, что дальше разговоров дело не пойдет, но если работы над южнокорейским ядерным оружием начнутся всерьез, то вероятным их последствием станет появление ядерного оружия у нескольких стран региона, в первую очередь у Японии и Тайваня. Их примеру могут последовать и некоторые страны Юго-Восточной Азии, которые, несмотря на свою бедность, обладают техническим потенциалом, достаточным для успешного создания ядерного оружия, и не против обзавестись им, чтобы застраховать себя от возможных проблем как с Китаем, так и друг с другом.

Подобный поворот будет означать крах того режима нераспространения ядерного оружия, который как-то удавалось сохранять с 1968 года, когда был подписан основной документ, этот режим определяющий, — Договор о нераспространении. Это крайне неприятный поворот для России, которая, будучи одной из пяти «официальных» ядерных держав, пользуется в этом качестве огромными привилегиями — каждая из этих пяти держав обладает решающим военным превосходством над любой державой, в этот список не входящей. Более того, поскольку по размеру ВВП Россия замыкает эту пятерку, можно считать, что для нее наличие ядерного оружия даже важнее, чем для других ее участников.

Второй потенциальной угрозой для России является возникшая вероятность ядерного конфликта на Дальнем Востоке. Вопреки распространенным в СССР, а теперь и в России представлениям, северокорейское руководство не состоит из безумных фанатиков. В действительности Северной Кореей управляют весьма прагматичные люди, которые не собираются начинать на пустом месте войну. Тем не менее сама система управления северокорейскими ядерными зарядами отличается исключительной степенью централизованности. Решение о применении ядерного оружия может быть принято лишь одним человеком, ни одного дня не служившим в армии маршалом Ким Чен Ыном, который, будучи человеком рациональным и неглупым, отличается также и немалой эмоциональностью и вспыльчивостью.

В-третьих, новые угрозы для России могут быть связаны с нестабильностью в Северной Корее. Несмотря на заметное улучшение экономической ситуации в последние годы, страна остается бедной и потенциально нестабильной. Вероятность, что в Северной Корее возникнут массовые волнения, остается достаточно высокой. Если правительство столкнется с волнениями, которые оно будет не в состоянии подавить, нельзя исключить, что элита решит применить ядерное оружие и начать войну в надежде обрести хоть какой-то шанс на выход из ситуации.

Читать также:  ФНС не приняла электронный отчет. Коды ошибок в уведомлении, как исправить

Кроме того, хаос в КНДР может вызвать вывоз из страны ядерных и ракетных технологий, оборудования и материалов, а также бегство квалифицированных специалистов по ядерному вооружению. Только пока Ким Чен Ын и его окружение контролируют территорию КНДР, можно не беспокоиться о судьбе ядерных зарядов.

Распространение ядерного оружия по планете увеличит вероятность несанкционированных запусков в результате неполадок и технических ошибок. Понятно, что подобный запуск может привести к катастрофическим последствиям.

Грустная реальность

Таким образом, северокорейская ядерная программа не должна вызывать в России никакого энтузиазма. В конечном итоге Россия от пусков КНДР сильно проигрывает, по крайней мере в долгосрочном плане. Однако грустная реальность заключается в том, что ни Россия, ни иные заинтересованные страны, несмотря на оптимистические заявления дипломатов, ничего не могут сделать, чтобы взять северокорейскую ядерную программу под контроль.

Если смотреть на ситуацию с точки зрения Пхеньяна, то для создания ядерного оружия у КНДР имеются понятные геополитические причины — все хорошо видят, что случилось и в Ираке с Саддамом, и в Ливии с режимом Каддафи. С другой стороны, у международного сообщества нет никакой возможности изменить линию КНДР в ядерном вопросе. В обещания других стран, в том числе и России, в КНДР не верят, и поэтому договариваться о сдаче ядерного оружия в обмен на обещанные уступки не собираются (в конце концов, Каддафи стал жертвой похожей договоренности).

Санкции и давление никаких результатов не приносят. Несмотря на санкции, северокорейская экономика, которую Ким Чен Ын и его окружение окончательно перестраивают в частно-капиталистическую по китайскому образцу, оправилась от катастрофы 1990-х годов. Однако если санкции будут действовать и спровоцируют экономический кризис, то нет сомнений в том, что северокорейское руководство будет готово пожертвовать комфортом, а в некоторых случаях и жизнью части своего населения для того, чтобы сохранить ядерное оружие. В конце концов, ядерное оружие в Северной Корее считают едва ли не единственной гарантией выживания и режима, и государственности как таковой. Именно поэтому все более жесткие санкции, на которых настаивают США и страны Запада, бессмысленны, и возможно, что России следует подумать о том, чтобы в будущем отказаться от сложившейся практики поддержки таких санкций в Совете Безопасности ООН.

Таким образом, успехи северокорейских ядерщиков и ракетчиков, безусловно, укрепили безопасность КНДР вне зависимости от того, понимаем ли мы в данном случае под «безопасностью» безопасность правящей семьи и ее окружения или же безопасность страны в целом. С другой стороны, эти успехи создали угрозу безопасности для множества стран, включая и Россию.

Сколько у КНДР готовых ядерных боеголовок?

3 сентября КНДР заявила, что провела испытание термоядерной бомбы (шестое ядерное испытание за историю страны, первое состоялось в 2006 году). Однако независимого подтверждения этой информации нет. Международные эксперты сообщили, что в день испытания в КНДР произошло землетрясение магнитудой 5,8 по шкале Рихтера. По оценкам Норвежского фонда геолого-физических исследований (NORSAR), мощность вызвавшего его взрыва под землей составила 120 кт в тротиловом эквиваленте. Удостовериться, что была испытана именно водородная бомба, можно, лишь взяв пробы пород в районе испытаний, указывают исследователи

Независимо от того, какой тип бомбы испытал Пхеньян, NORSAR отмечает, что мощность взрывных устройств КНДР возрастает с каждым новым испытанием. Если мощность заряда при первом испытании в 2006 году составила примерно 1 кт в тротиловом эквиваленте, то через десять лет, в сентябре 2016 года, она достигла около 20 кт, говорится в докладе.

По данным SIPRI, Северная Корея обладает 10–20 ядерными боеголовками. Bloomberg со ссылкой на американских военных аналитиков утверждает, что арсенал КНДР насчитывает 60 ядерных зарядов

Итого: ​количество ядерных боеголовок — не менее десяти, мощность — не менее 20 кт в тротиловом эквиваленте.

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Какими средствами доставки ядерного оружия располагает КНДР?

КНДР развивает ракетную программу с 1960-х годов. Помощь в этом ей оказывали СССР, Китай, страны Ближнего Востока. По данным Ассоциации по контролю над вооружениями, в августе 2017 года у КНДР было 15 типов баллистических ракет.

Баллистическая ракета средней дальности (БРСД) «Нодон-1» способна преодолевать расстояние около 1,5 тыс. км, то есть способна поразить Японию и Южную Корею. Другая БРСД, «Мусудан», теоретически может преодолевать до 4 тыс. км (ее испытания не были успешными). Испытанная в мае 2017-го «Хвасон-12» может поражать цели в радиусе примерно 4,5 тыс. км (американский Гуам находится в 3,4 тыс. км от КНДР). Межконтинентальная баллистическая ракета «Хвасон-14», впервые испытанная в июле 2017 года, способна доставить заряд на расстояние более 10 тыс. км, то есть может достичь пределов США. По некоторым данным, ракеты этих модификаций способны нести ядерные боеголовки.

Кроме того, КНДР ведет разработку ракет KN-08 и KN-14, дальность полета которых может составить до 11,5 тыс.

Точное количество ракет в составе стратегических сил северокорейской армии неизвестно. По данным сайта «Инициативы по снижению ядерной угрозы», Северная Корея имеет около 200 ракет семейства «Нодон», однако независимые эксперты считают это число завышенным.

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Алексей Арбатов в разговоре с РБК заявил, что Северная Корея имеет от 80 до 100 баллистических ракет разной дальности (от 100–200 км до 1000–1500 км).

Как отмечает Василий Кашин, старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики, по самым консервативным оценкам, КНДР имеет лишь несколько «Хвасонов» и вряд их количество достигает даже десяти. Эти ракеты до сих пор находятся в стадии разработки и испытаний, а значит, пока не приняты на вооружение и не готовы к серийному производству. Кроме того, КНДР просто не сможет поддерживать больше 20–30 ракет типа «Хвасон-12» и «Хвасон-14», даже если испытания будут завершены и начнется серийное производство. Содержание таких ракет очень затратно: помимо производства они требуют определенной инфраструктуры для обслуживания и обеспечения безопасности, объясняет Кашин. Ракет семейства «Нодон» у КНДР около 100, считает эксперт.

Итого: около 100 ракет с дальностью полета до 1,5 тыс. км, менее десяти ракет с дальностью полета более 4 тыс.

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Способны ли соседи КНДР защитить себя?

В ответ на сохраняющуюся угрозу со стороны КНДР в Южной Корее было начато размещение системы американской противоракетной обороны THAAD. ​США начали разворачивать комплексы THAAD на территории Южной Кореи в марте этого года и развернули два из по крайней мере шести запланированных.

THAAD в Южной Корее пока не способна прикрыть агломерацию Сеула, где проживают 25 млн человек, то есть половина населения страны, отмечает Кашин. «Она прикрывает 60% территорий Южной Кореи, поэтому ее полезность всегда вызывала определенные сомнения», — говорит эксперт. Учитывая тот факт, что пока развернуты только два комплекса из шести, уязвимость Сеула очевидна, однако если остальные четыре комплекса будут размещены ближе к демилитаризованной зоне, то есть к границе между КНДР и Южной Кореей, то шансы минимизировать северокорейскую угрозу увеличатся, полагает Кашин.

​Япония после июльских испытаний КНДР также решила усилить свою оборону. Токио рассматривает возможность приобретения новых установок для базирующегося на море американского противоракетного комплекса «Иджис» и развертывания родственной ему системы «Иджис Эшор» (Aegis Ashore) на побережье для укрепления обороноспособности.

Япония уже обладает двухуровневой системой защиты ПРО — морским «Иджисом» и комплексами «Патриот» (Patriot Advanced Capability-3, или PAC-3), оснащенными ракетами типа земля — воздух для поражения целей на высоте 12 км. Комплекс «Патриот» будет задействован, если система «Иджис» не сможет перехватить летательные объекты, «Иджис Эшор» увеличивает вероятность успешного перехвата ракет.

Проблемы безопасности в регионе и в Северной Корее

Если американская система ПРО сможет перехватить ракету с ядерной боеголовкой, то та просто разрушится, но при этом произойдет выброс радиоактивного вещества, объясняет Кашин. «Должен произойти очень сложный процесс, чтобы произошел подрыв ядерного заряда. Если заряд и ракета будут разрушены, то произойдет выброс радиоактивного вещества. Сам перехват происходит на высоте нескольких десятков километров, так что последствия от этого выброса будут незначительные. Заражение местности будет не очень сильное», — заключает эксперт

Однако вероятность перехвата северокорейских ракет американскими системами ПРО в Японии и Южной Корее даже при идеальных условиях «не будет стопроцентной, потому что большинство испытаний проводилось в обстановке, далекой от боевой», считает Кашин. Северная Корея может запустить за один раз десятки ракет, и перехватить такой залп вряд ли возможно. «Определить среди идущих в этом залпе ракет, какая из них имеют ядерную боевую часть, а какая — обычную, невозможно. Соответственно, вероятность, что вы перехватите именно ядерную ракету, невелика», — заключает эксперт.

Даже если Пхеньян ударит по Японии, страна не перестанет существовать и не превратится в пепел вопреки угрозам КНДР, отмечает японист Дмитрий Стрельцов, завкафедрой востоковедения факультета международных отношений МГИМО. Однако, по его мнению, в случае удара по Японии «речь может идти о крупном ущербе» и колоссальных человеческих жертвах, учитывая высокую плотность населения. Однако это вовсе не означает, что «острова утонут в море», как обещал Ким Чен Ын.

Южная Корея находится в более сложном положении: для ударов по ней КНДР может использовать обычные вооружения. Скажем, тяжелая артиллерия Северной Кореи, дислоцированная у самой границы, способна нанести непоправимый ущерб Сеулу в первые же часы войны. Однако об одномоментном уничтожении Южной Кореи речь не идет. Наконец, вызывает обоснованные сомнения способность КНДР с помощью ракетно-ядерного оружия нанести хоть какой-то ущерб острову Гуам или континентальной территории США, не говоря уже о том, чтобы «стереть США в пепел и тьму».

Ядерные испытания КНДР

9 октября 2006 года

Северная Корея провела первые ядерные испытания, мощность взрыва составила около 1 кт в тротиловом эквиваленте. Испытания спровоцировали землетрясение магнитудой 4,2 по шкале Рихтера.

25 мая 2009 года

Мощность взрыва — около 5 кт в тротиловом эквиваленте. Магнитуда землетрясения после испытаний — 4,7 по шкале Рихтера.

12 февраля 2013 года

Мощность третьего подземного ядерного взрыва составила 10–15 кт, испытания вызвали землетрясение магнитудой около 5 по шкале Рихтера. Власти Северной Кореи заявили, что испытали миниатюрный ядерный заряд, который можно размещать на баллистических ракетах разной дальности.

6 января 2016 года

Пхеньян объявил о четвертом ядерном испытании — водородной бомбы. Ее мощность, по разным данным, составила от 15 до 20 кт. Взрыв спровоцировал землетрясение магнитудой 5 по шкале Рихтера.

9 сентября 2016 года

Мощность пятого испытания составила, по данным Американской ассоциации по контролю над вооружениями, 20–25 кт в тротиловом эквиваленте. Магнитуда землетрясения после взрыва достигла 5,2 по шкале Рихтера.

3 сентября 2017 года

Власти КНДР заявили, что в ходе шестого ядерного испытания снова использовали водородную бомбу. По данным фонда NORSAR, взрыв мощностью около 120 кт в тротиловом эквиваленте привел к землетрясению магнитудой 5,8 по шкале Рихтера.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *